Хочу поделиться горьким опытом лечения рака в Украине, которую я переживала вместе с родным человеком и переживаю до сих пор. Валентина — моя мама, 52 года, 4 стадия, рак яичников, толстой кишки с метастазами в печень, позвоночник и так далее. Изначально симптомы были как при гастрите и диареи. Лечили желудок и кишечник. Спустя время маме резко стало плохо и скорая отвезла в Медгородок, где поставили диагноз кисты яичников и направили в Киевский Онкоцентр. Через знакомых, мы обратились к Харченко Екатерине Владимировне. Сейчас она там заведующая новым отделением. По отзывам многим помогла, поэтому к ней и обратились. Но не нам… Вселила в нас надежду, что мама будет еще жить, а потом говорила, что шансов у нее не было. Но все по порядку.
Так как были майские праздники (теперь я их ненавижу) никто не работал, просили прийти после них. А время идет… После майских, 2 недели обследовали организм, перед тем как поставить точный диагноз и определиться с химией… 2 НЕДЕЛИ!, из которых два дня ушло на терапевта и кардиолога, только чтобы подписать разрешение на химиотерапию. Сначала была химия 1 курс, который мы так и не закончили, вот она и убила все защитные силы организма. И он не справился. После курса химии отправили домой ждать следующего. Через 7 дней маме стало настолько плохо, что я вызвала скорую. И то я соврала, сказала, что просто болит живот, так как скорая помощь к онкобольным особо не спешит. И снова ситуация повторяется, все произошло на выходных.
Отвезли нас в БСП на Черниговской. Пока маму обследовали, то медбрат, видя мое шоковое состояние, сбил с меня определенную сумму денег «за анализы», и со спокойной душой, положив их в карман, отправился домой по окончании смены. Сумма не большая, но факт того, что при такой сложной ситуации тебя цинично обдирают как липку, не укладывается в голове. Оказалось, опухоль перекрыла полностью кишечник и нужна срочно операция. Я позвонила Харченко Екатерине Владимировне, но она отказалась взять к себе на срочную операцию, хотя мама стояла у них на учете. Сказала, что-то про протоколы и т. д. Но разве протокол важнее жизни?
Операцию сделали на БСП на Черниговской и то с таким трудом мы с сестрой ее выбили. Никто из докторов не хотел браться за маму, они отправляли нас домой со страшными болями… Хирург Виталий Владимирович, (фамилию не помню), работает в отделении «Невідкладних станів..», по-моему 6 этаж. Единственный, кто взялся сделать маме операцию в тот же день, но с условием ее оплаты завтра. Сама операция о непроходимости кишечника прошла хорошо, шла 4,5 часа. Но он сказал, что уже поздно и спасти маму невозможно. На третий день после операции он помог нам устроить ее в хоспис, так как только там возможно применения морфина, как обезболивающего, так как другие уже не помогали. На следующий день моя мама умерла в страшных муках… Спустя три недели после постановки диагноза. Каждый вечер, ложась спать, я вижу «слайды» тех дней, переживая все заново.
Что хочется еще сказать. Анализы и обследование во всех медучреждениях назначали и проводили с опозданием, и из-за них мы потеряли много времени. Медперсонал, оборудование оставляет желать лучшего. Одно из мнений докторов в БСП, что сначала нужно было операцию сделать, а потом химиотерапию проводить, так как ситуация была критической. О чем доктор в Онкоцентре нам не сказала, а поступила наоборот. Может это и добило маму. Химиотерапия у нас в Украине жесткая, убивает все клетки организма, не давая никаких шансов на восстановление.
Лечение обошлось в 90 тыс. грн за три недели. Бесплатно получали половину лекарств химиотерапии, так как у мамы киевская прописка. А так родные, друзья, коллеги помогали деньгами. Операция стоила 50 тысяч, при том что мне сказали принести с сегодня на завтра и только тогда возьмутся за маму. Но Господь велик, я не знаю и не помню откуда у меня взялось за сутки 70 тыс. грн. Мы с мужем и сестрой звонили всем, и всех просили… Все остальное — лекарства, врачам, анализы, эти суммы я не помню. В Украине, что отношение к пациенту, что лекарства — убийственно, везде ложь и нажива.
Хочу сказать пару слов благодарности одному доктору, имя которого не хочу озвучивать, но которая помогала мне общаться с другими докторами и подсказывала что спрашивать, говорить и даже вместо меня общалась с докторами. Ведь у меня просто опускались руки.
Контакты докторов, которых я упомянула, есть.
Через 11 месяцев умирает от лейкоза моя свекровь, также через три недели после постановки диагноза. Но это совсем другая история…

0 комментариев